ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница

князь!»

— А-а, это ты, мой славный нарт Сосруко! Может, украдешь огонь во-о-он от

того костра и мы здесь зажжем свой? Мясо разогреем.

— Ох, мой воробышек! Неужели еще не наклевался?

— Я тебе вот что отвечу. Правильно говорят: печаль желудка скоро забу-

дешь — не скоро сердца печаль. От себя добавлю, что и радость желудка тоже не

бывает долговременной.

— Подожди-ка! — насторожился Тутук. — Что там происходит?

Люди, посланные в княжеский хачеш за панцирем, подняли отчаянную су-

матоху. Кто-то завопил:

— Панцирь пропа-а-ал!!

Множество народу, толкаясь и спотыкаясь, бросились к дому.

— Украли! Украли-и!

Не тронулись с места только Канболет, Карабин-Кара ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница и оба Хатажуковы.

Канболет был огорчен, Кубати, хотя не подавал виду, рассержен, Кургоко оскорб-

лен, а старик Карабин-Кара до чрезвычайности заинтересован и оживлен не по

возрасту:

— Главное, — веско, но, правда, излишне торопливо, изрекал он, — надо

выяснить, дело ли это рук человеческих или, напротив, сил сверхъестественных. В

первом случае следует бросить волчью жилу в огонь, и тогда рука у вора скрючит-

ся. Вопрос только в том, что вор, может быть, не на виду у нас, а уже далеко отсю-

да. И еще: где взять волчью жилу? Вот идет старая колдунья Хадыжа. Может, у

нее как раз имеется эта...

— Ох, Кара, — усмехнулась старуха. — Поищи колдунью ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница у себя дома, на жен-

ской половине. Век бы твои умные речи слушала, да боюсь, уши не выдержат.

Простодушный патриарх не понял шутки:

— Если болят уши, три утра подряд, натощак, плюнь через порог, вставив

большой палец между зубами...

— Плюйся сам. А меня от твоих слов уже лихорадка трясти начинаете

— Лихорадка? Бросайся в одежде в воду — выздоровеешь.

Хадыжа обратилась к Кургоко:

— Послушай меня, князь. Я знаю больше, чем другие люди, хотя я не кол-

дунья и не какая-нибудь жештео. Почти все из того, что я знаю, — свойства разных

трав и особенности людских хворей — доступно любому человеку, но некоторые

тайны, даже касающиеся тебя ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница, Кургоко-пши, умрут вместе со мной. Ох, что-то не

то я говорю. Поосторожнее мне бы надо... Так вот слушай: панцирь, конечно, ук-

рал один из шогенуковскнх прихвостней. В этом можешь нисколько не сомневать-

ся. Я все сказала.

— Я думаю, эта старая женщина говорит правильно, — сказал Тузаров.

— Я тоже так думаю, но откуда она знает? — ответил Кургоко.

— Я людей знаю! — заявила Хадыжа.

— Уверен — она права, — с еще большей настойчивостью повторил Канбо-

лет.

— Нет, теперь послушайте меня, — встрепенулся Карабин-Кара.

Хвала богам, я уже наслушалась, замахала руками Хадыжа. Ты мне столько

дал советов, что и я должна подарить тебе хоть парочку своих ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница. Первое: пей отвар

корпя андыза (каб. — девясил высокий). Он помогает от поноса, а тебя спасет от

недержания слов. И второе: не сей проса на голых скалах. — Бойкая старуха, при-

ветливо улыбнувшись Кубати и смерив остальных мужчин чуть презрительным

взглядом, гордо удалилась.

Тузаров и Хатажуков с недоумением переглянулись и тут же, чтобы не рас-

хохотаться, отвели взоры.

В это время дождь хлынул по-настоящему, пришлось поспешить в дом. Да и

пора было начинать основное праздничное застолье.



* * *

Хатажуковы медленно миновали поле, на котором заканчивалась жатва, и

так же не спеша продолжали ехать в сторону коаже, откуда подул ветерок и донес

приятный запах вареной тыквы: сейчас почти во ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница всех семьях хозяйки заготавли-

вали впрок это излюбленное в народе кушанье.

В воздухе вокруг лошадиных морд вились слепни и мухи, но не отважива-

лись садиться на животных, чьи шкуры были протерты уксусным настоем из ли-

стьев и зеленой кожуры грецких орехов. Гнедой конь Хатажукова-старшего слов-

но почувствовал, что его задумавшийся хозяин сейчас далек и от этой дороги, и от

этого луга, покрывшегося бесподобно густой и сочной отавой, и потому смело

свернул на травянистую поляну и там остановился. Его примеру последовал и

конь Кубати. Оба Хатажуковы отпустили поводья, не стали мешать своим четве-

роногим друзьям.

— Не тоскливо тебе в отчем доме? — неожиданно ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница спросил Кургоко, не глядя

на сына.

Кубати слегка растерялся, но ответил быстро:

— Нет, мне хорошо.

— А не слишком ли спокойно?

— Надо уметь ценить и спокойствие.

Кургоко испытующе посмотрел на юношу:

— Правильно говоришь. Но ты еще сам не знаешь, насколько — он сделал

ударение на слово «насколько» — это правильно, хотя на твою долю тревог доста-

лось немало. А скоро нам всем достанется...

— Я об этом догадываюсь, — осмелился заявить Кубати.

Хатажуков не обратил внимания на то, что юноша высказался, когда его не

спрашивали.

— В твоем возрасте обычно не задумываются о будущих опасностях, а пере-

житые забывают на следующее утро. Так о чем же ты все ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница время размышляешь,

почему вид у тебя либо сосредоточенный, либо рассеянный? Не замешано ли

здесь некое существо, перед которым всякое оружие, а подчас мужская отвага бес-

сильны?

Кубати побледнел, в горле у него что-то застряло, дышать стало тяжело.

— Я... я нё совсем пони...

— Понимаешь! — уверенно возразил Кургоко. — Завелась, наверно, на том

берегу Шеджема юная Адиюх (каб. — белорукая. Красавица из кабардинского

эпоса. Высовывая руки из окна замка, она помогала в кромешной ночной тьме

найти своему возлюбленному брод через реку) с глазами, как у телки? — князь

вдруг вспомнил личико Саны, удивился про себя и почему-то встревожился, будто

ему сообщили неприятную весть.

Меньше всего хотелось ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница бы сейчас Кубати говорить на эту тему. Он благора-

зумно откладывал объяснение с отцом на то время, когда закончится битва с тата-

рами. Еще неизвестно, что произойдет во время сражения и какие будут последст-

вия войны. Юноша напрягал свой изворотливый ум, но никак не находил нужно-

го ответа — ведь лгать ему тоже не хотелось, как не хотелось и откровенничать.

Спас положение неизвестный всадник, нещадно погонявший измученного

коня и, по-видимому, спешивший как можно скорее встретиться с Хатажуковым-

старшим.

— Мне сказали, что князь Кургоко с сыном прогуливают коней в этой сто-

роне — и я сразу сюда! — хрипло выкрикнул всадник вместо приветствия ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница.

Он говорил по-кабардински с заметным татарским акцентом, да и по лицу в

нем сразу же можно было узнать татарина. Но Кубати узнал в нем еще и старого

знакомца Халелия, хотя тот и виду не подал, что они встречаются не впервые.

Юноша тоже остался невозмутимым: вспомнил, что их с Канболетом крымский

приятель придерживается очень мудрого правила: не выскакивать без нужды со

своими познаниями, особенно если имеешь дело с сильными мира сего.

Много лег не видел Хатажуков бывшего своего конюха, но память не подве-

ла князя.

— Каким добрым ветром тебя занесло в наши края, Халелий? - Кургоко

улыбался с добродушным спокойствием, но почувствовал, будто чья-то мягкая

тяжелая лапа наступила ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница ему на сердце.

— Не добрый ветер, Кургоко-паша, не добрый, а злой ветер! — Халелий го-

рестно покачал головой. — Каплан-Гирей уже на кавказском берегу.

— Когда выступает войско? — деловито осведомился князь.

— Уже выступило. Движется, правда, медленно.

— Идут только крымцы?

— И крымцы, и большой отряд ногаев, и те татары, что осели на побережье.

На этот раз они даже не опасаются шапсугов, убыхов и других ваших братьев. Во

всем войске тридцать тысяч человек.

— Тридцать тысяч... — устало повторил Кургоко. — Похоже, они хотят раз и

навсегда обескровить нас... Чтоб не было сил поднять голову...

— Да. Так хочет и турецкий султан.

— А ты, мой добрый ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница Халелий, приехал предупредить... Почему?

— Это нехорошая война. Это не совсем война. Не спрашивай, Кургоко-

паша...

— Хорошо. Куда же ты теперь?

— К балкарцам поеду. Подальше в горы. Там буду жить... — Халелий тяжело

вздохнул.

— Возьмешь у меня с полсотни овец...

* * *

В тот же день хатажуковские гонцы скакали по дорогам Кабарды, сообщая о

назначенном князем-правителем месте немедленного сбора всех, кто считает себя

адыгом и способен владеть оружием.

К неописуемой радости Кубати, отец послал его к аталыку — пусть соберет

людей, сколько может, и заедет по пути за Казаноковым. Вдогонку князь крикнул:

— Не забывай, что конь твой — не альп (крылатый сказочный конь из ка-

бардинского эпоса), и ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница не гони его так, чтоб он летел, словно на крыльях.

Канболет был очень рад возвращению в емузовский дом, в котором мог

жить почти на правах хозяина. Правда, в этом доме временно поселилась и поч-

тенная супружеская чета знакомых тлхукотлей — это у них лежал Тузаров после

ранения — и потому ни один даже самый строгий ревнитель приличий не стал бы

теперь опасаться за честь молодых женщин, сестры и дочери Емуза. Радовало

Канболета и то обстоятельство, что вернулся он не с пустыми руками: князь Кур-

гоко наградил его не хуже, чем награждали любого аталыка. Получил он сотню

овец, три пары длиннорогих волов ногайских, молодую кобылу лучших ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница кровей,

пистолет с колесцовым замком, турецкий ятаган из лучших и наконец унаута лет

сорока, тоже из лучших: умел этот Хамац хорошо за скотиной ходить.

Когда Кургоко во время заключительного застолья объявил о своем реше-

нии, его именитые гости переглядывались в недоумении. Он, Кургоко, вообще мог

не одаривать тузаровское аталычество: ведь Кубати — тлече-жипшакан, за кровь

воспитанный! Но, видно, не простые соображения имел на этот счет князь. Он яс-

но давал понять, что теперь не время ворошить прошлое вспоминать давние оби-

ды и недоразумения.

А Тузаров радовался не столько тому, что вновь становился «владельцем»,

сколько удовлетворенному чувству собственного достоинства. Кажется, чистая во-

да правды смыла грязь ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница клеветы, с беспокойной жизнью незаслуженно опорочен-

ного изгоя для Канболета покончено. Пора подумать о своей новой жизни, как ее

устроить не хуже, чем у людей... Возродить отцовское пепелище?.. Но еще неиз-

вестно, удастся ли уцелеть после ханского набега. Об этом надо бы не забывать, а

вот почему-то забывается. Неизвестно, какая судьба ожидает всю родную землю, а

не одного размечтавшегося Тузарова, который намерен сражаться там, где будет

труднее всего.

Канболету почти удалось было пристыдить себя за легкомысленные и не-

уместные мечтания, которые осенялись светлым обликом крепкорукой Эммечь,

но отрешиться полностью от радужных видений будущего счастья так и не смог. К

тому ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница же сбивали с толку разговоры и поведение окружающих людей. Никто и не

думал перестраивать быт на какой-то предвоенный лад. Крестьяне определяли

земли, которые будут распахивать весной, а также поля, которым предстоит «гу-

лять» два-три года; главы семей договаривались о размерах уаса — выкупов. за

невест: намеченные на эту осень свадьбы не откладывались; старики предсказы-

вали раннее наступление зимней стужи и советовали поторопиться с перевозкой

сена-и сбором диких лесных плодов. «Что это? Беспечность? — спрашивал себя

Канболет. — Но ведь каким народом надо быть, чтобы в такое время сохранять и

спокойствие, и веру в лучшие дни!»

После всех этих раздумий Канболету захотелось еще раз поговорить с

Нальжан.

* * *

Она ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница срывала с дерева спелые сливы и складывала их в большую деревянную

миску. Солнце в этот ранний утренний час только что взошло, и черные с голубо-

ватым отливом плоды были еще покрыты мельчайшими капельками росы.

— Они хороши с утренней росой, — тихо, насколько позволил его мягко ро-

кочущий бас, «прошептал» Канболет.

Нальжан не вздрогнула, а как-то застыла на мгновение, потом медленно

обернулась:

— Я не слышала, как ты подошел. Это к девушке, которую хотят умыкнуть,

вот так подкрадываются.

— Да нет, славная моя Эммечь, это не я, а ты меня уже умыкнула.

На щеках Нальжан вспыхнул румянец.

— Что ты говоришь, сын Тузарова... Не задавай загадки, непосильные ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница для

моего скудного разума. Возьми-ка лучше сливу.

— Мне от тебя сливы одной мало, — обиженно прогудел Канболет.

— Возьми две, а хочешь — три...

— Мне нужны не сливы...

«Как же начать этот главный разговор? Эх, верно сказано, что в неначатом

деле змея сидит!» — думал он, холодея от страха.

— Так что же тебе нужно? — оправившись от смущения, спросила Нальжан.

— Может, яблоки? Груши? Весь сад?

— А мне не сад, мне хозяйка сада нужна! — вдруг неожиданно для самого

себя сказал Канболет.

Нальжан была умной и чуткой женщиной, потому слова Канболета ее не

удивили. Она знала, что рано или поздно их услышит.

— Ты для меня — мой нарт ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница, мой Путеводитель в ночи (Полярная звезда). Не

хочу я знать никого другого, да и глаза мои никогда и никого рядом с тобой не

увидят. Я знаю, что твое сердце к моему сердцу стремится. Но что дальше? Ведь по

происхождению мы не равны.

— Послушай меня, хозяйка сада! — Канболет был бледен и взволнован, но

речь его звучала твердо. — Что бы ни говорили те, кто ценит людей по родовито-

сти, а я не хочу никакой другой себе гуаши, кроме тебя. Вот и все. А теперь думай...

* * *

В тот же день, незадолго до последнего, пятого намаза, Канболет увидел,

как на мост въехал всадник на вороном коне. Сразу узнав ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница Кубати, Канболет по-

спешил во двор усадьбы, чтобы встретить кана у дверей кунацкой — впервые

встретить как гостя. Остановив идущую через двор Сану, он спросил ее:

— Отгадаешь загадку? Что такое шесть ног, четыре глаза, четыре уха и один

хвост?

— Это загадка для детей, — усмехнулась девушка. — Человек па коне, разу-

меется!

— А если одно из четырех ушей чуть-чуть подпорчено свинцовой пулей?

Сана остолбенела, но потом взяла себя в руки и неторопливо направилась к

дому. В лагуне (комната на женской половине дома) она бросилась на тахту и ут-

кнулась головой в подушку.

Больше всех радовался приезду Кубати этот неисправимо восторженный

Куанч, не считающий себя обязанным сдерживать ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница свои чувства. Канболет и

Нальжан были тоже рады, но одновременно и встревожены. Рановато еще кану

навещать своего аталыка — всего несколько дней прошло со дня расставания. Не-

спроста этот приезд...

Кубати не стал тянуть с объяснениями...

До самого вечера мужчины осматривали, чистили, точили оружие, придир-

чиво проверяли конскую сбрую и походное снаряжение. В костяной коробочке —

соль, в специальном кожаном подсумке — шило, бритва, жирница, оселок, трут с

кремнем и кресалом. К бурочным чехлам привязаны ружейные сошки, в колча-

нах, как и полагается, по три десятка стрел. Не забыты и ремни для стреножива-

ния коней, и седельные топорики, и пороховницы, и кожаные стаканы, и ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница чистые

белые тряпочки — останавливать, если потребуется, кровь...

Женщинам тоже забот хватало: подготавливали вяленое мясо (его надо хо-

рошенько обжарить), набивали маленькие полотняные мешочки голилем и жаре-

ной мукой, варили пасту и коптили сыр.

Кубати подкараулил момент, когда Сана взяла гогон и пошла за водой. Он

быстро, никем не замеченный, пересек двор, спустился к реке и предстал перед

девушкой, как абрек, выскочивший из засады.

— Не бойся, это я!

— А я и не боюсь.

— А за меня? Ты ведь знаешь, куда мы едем?

— Знаю.

— Но я тебя просил не на этот вопрос ответить.

— Лучше бы тебе меня ни о чем не спрашивать.

— Почему ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница?

— Спроси своего отца...

— Понимаю. Спрошу, конечно. Приятно, когда все решается по-хорошему.

Но знай, каков бы ни был его ответ, я поступлю по-своему.

— А мой ответ тебя не интересует?

— Сама отказалась говорить, а теперь...

— Не теперь, а когда вернешься.

— Я обязательно вернусь. Ты хочешь, чтобы я вернулся?

Сана рассмеялась:

— Да разве я злодейка бессовестная или ты враг мне, чтоб я гибели твоей

желала!

Кубати тоже рассмеялся, но как-то не очень весело.

— Хоть это и не совсем те слова, которых я ждал, но пусть и за них да пребу-

дет над тобой благословение аллаха!

— Не шути с именем аллаха! Грех ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница какой!

— Сана, послушай...

— Нет, Кубати. Тебе пора к мужчинам. Иди. А я воды наберу и...

— А что ты мне скажешь, когда я вернусь?

— Уой! Ну и хитрюга! Когда вернешься, тогда и узнаешь! Ты еще выдержи

побоище, которое тебе отец устроит. Оно будет пострашнее татарского.

— Выдержу, — упрямо процедил сквозь зубы Кубати.

— Вот тогда и посмотрим. А теперь иди. Слишком долго ты тут со мной... А

надо бы помнить:

Не делай того тайно,

Что стыдно делать явно.

— Я ухожу, — грустно сказал Кубати. — Больше поговорить не удастся. Еще

до рассвета мы будем в седлах.

* * *

Растянувшись на половину дневного перехода, пылила по узким дорогам

северо-кавказских ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница предгорий тридцатитысячная орда Каплан-Гирея. На пути

встречались обезлюдевшие поселения. Разочарованные и озлобленные татары

жгли пустые дома и хлева, рыскали по окрестностям в поисках хотя бы скота, но

мало чего находили. Наоборот — случалось, теряли сами: в лесистых урочищах

оторвавшиеся от основного войска отряды подвергались внезапным нападениям

черкесских всадников, которые налетали стремительно, а затем бесследно исчеза-

ли.

Произошли и две серьезные схватки, в которые была вовлечена не одна ты-

сяча воинов. Татары понесли заметные потери, а адыгские отряды, вовремя отсту-

пая, сохраняли силы.

Почти каждый татарский конник вел с собой в поводу еще одну лошадь,

предназначенную под вьюки с добычей. На каждый десяток пеших была ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница длинная

вместительная мажара, запряженная парой сильных лошадей: тоже будет на чем

перевозить награбленное добро. Крымцы явно не знали кабардинской поговорки:

«Сначала шкуру с медведя сдери, а мех потом гуаше дари...»

Последний привал перед решительным сражением был устроен на берегу

Малки. Еще днем Каплан-Гирей поставил здесь свой раззолоченный шатер и

ждал, когда подтянется к реке все остальное войско. И вот на вечерней заре ог-

ромная масса завоевателей с шумным бестолковым гомоном, смехом и прокля-

тиями стала устраиваться на ночлег. На пастбищных склонах, в ложбинах между

холмами, среди редких островков леса и кустарника вспыхнули тысячи дымных

костров. Тяжелый дух поднимался от потных разгоряченных тел и ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница влажных кеп-

танов и чекменей: и тела эти и одежда обычно не знали в жизни никакой другой

воды, кроме дождевой (да и то лишь в тех случаях, когда не удавалось от нее ук-

рыться).

Возле шатра в толпе приближенных хана тихо тосковал Алигоко Вшиголо-

вый. Ему до сих пор не удалось снискать того почета и уважения среди крымской

знати, на которые он рассчитывал. После побега Кубати, после той тревожной су-

матохи на ханском судне, Каплан-Гирей, казалось, забыл о существовании верно-

го кабардинского князя, ни разу не посмотрел в его сторону, не удостоил ни одним

милостивым словом. Неужели хан, натерпевшийся страху в ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница ту злосчастную ночь,

считает Шогенукова виновным в этой неприятности?

Князь все время думает, чем же снова привлечь к себе благосклонные взоры

крымского владыки? Задобрить кого-то из влиятельных вельмож и прибегнуть к

его посредничеству?

Но от «старого друга» Алигота вряд ли дождешься помощи. Паша еле убе-

рег свою шкуру и теперь, будто змеей ужаленный, он и аркана боится. К тому же

сераскир злобу затаил против своего спасителя: ведь Алигоко так удачно выдал

хану хатажуковского отпрыска и обошел при этом сераскира, который считал

пленника законной своей собственностью и распорядиться им намеревался по

собственному усмотрению. Но и это еще не все! Не сумел овладеть румским пан-

цирем ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница опять Алигоко виноват. И опять этот скот злобствует, будто у него из-под

носа стащили отцовское наследство. Ну совсем как голодный пес, беснующийся

из-за того, что ему показали кусок мяса, дали понюхать, а потом спрятали! Но как

бы засуетился глупый паша, узнай он, что знаменитый панцирь всего лишь в не-

скольких шагах, вон в том скромном шогенуковском шатре, у которого сидит уг-

рюмый Зариф! Алигоко злорадно ухмыльнулся и взглянул в сторону «сиятельно-

го», а тот, встретив взгляд князя, засопел и отвернулся.

Шогенуков отвернулся тоже и с преувеличенным вниманием начал обозре-

вать противоположный берег Малки. Выше по течению, прямо на заход солнца —

отсюда ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница прекрасно бывает виден двуглавый Ошхамахо. Сегодня он закрыт плотной

завесой облаков. Ниже по течению тянулась долина реки, которую местные жите-

ли называли Балк (впоследствии, кажется, не без помощи русских, она стала име-

новаться Малкой). Прямо перед собой, на той стороне реки, виден Алигоко поло-

гий распадок, расчленяющий высокий правый берег. Там, напротив брода, изви-

валась, карабкаясь на склон, каменистая полоска дороги. Оттуда совсем было не-

далеко до обширных владений князя. Сейчас ему вспомнилось семейное предание

о том, как в доме его предков впервые появился заморский панцирь. Завтра утром

это чудо оружейного искусства вновь будет завезено в Кабарду. Как и тогда, почти

два столетия ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница назад...

До сих пор Алигоко охотился за панцирем с единственной целью — овла-

деть им, поднести как редкостный дар хану и завоевать прочное, долговременное

покровительство крымского властителя. Это сулило в свою очередь такие выгоды,

о каких не смеет мечтать ни один адыгский князь. А главное — удалось бы дор-

ваться до власти. Вот тогда бы Алигоко показал! (Как и что он показал бы, кия по

пока еще представлялось не очень отчетливо.)

Достижению заветной цели теперь, кажется, ничто не мешало. Вожделен-

ный панцирь наконец-то в руках Шогенукова. (Те пройдохи, которых он, узнав о

подробностях предстоящего празднества в доме Кургоко, нанял на побережье, хо-

рошо знали свое ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница воровское дело.) Итак, на первый взгляд, ничто не мешало. Од-

нако оставалось еще одно нелегкое препятствие. Этим препятствием был... сам

Шогенуков. Дело в том, что ему вдруг стало жаль расставаться с панцирем! Все его

существо разрывалось на части: в нем ожесточенно спорили два джина — не бе-

лый, олицетворяющий добро, и черный, олицетворяющий зло, как это случается в

обыкновенном смертном, а оба черные, только один поумнее, другой — пожаднее.

«Отдай панцирь хану — не прогадаешь», — убеждал первый джин. — «Не хочу, —

упорствовал второй джин. — Вещь такая драгоценная!» — «А польза? Одни хлопо-

ты!» — «Может, я найду ему лучшее применение...» — «Не найдешь. Не будь ду-

раком. Ведь сколько ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница дней ломаешь голову, с чем бы снова подъехать к хану, чтоб

его блохи заели!» — «Когда я смотрю на панцирь, он меня просто завораживает!

Вдруг он принесет мне счастье?» — «Принесет, если поднесешь его Каплану». —

«Не знаю, не знаю...»

* * *

В полумраке своего шатра Каплан-Гирей свершил молитву, поднялся, оза-

боченно покряхтывая, с намазлыка и приказал откинуть полог. В шатер скользнул

слабый отсвет затухающего дня и — уже становящийся более ярким — свет от двух

горевших снаружи, по краям входа, костров. С реки потянуло влажной свежестью,

и хан плотнее запахнул полы парчового турецкого халата. Усаживаясь на поход-

ной тахте, заваленной пышными шелковыми подушками, он сделал едва примет ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница-

ный знак, и пред его ясными очами стали появляться настороженные сановники.

Плечи опущены, животы втянуты, взоры потуплены — само безропотное повино-

вение и робкая, добродетельная скромность! Они распределялись, соответственно

знатности и званиям, вдоль стенок шатра по обе стороны от проема, но не далее

стоящего в центре опорного столбика. Дальше застыли, словно каменные бабы

Аскании, ханские телохранители.

Усталым голосом сообщил Каплан-Гирей о том, что он молился аллаху о

ниспослании Крыму легкой победы и успешного разорения высокомерной Кабар-

ды (к вящей славе ислама), а также богатой добычи для каждого воина. В ответ

послышался негромкий, но восторженный гул льстивых голосов с изъявлением

благодарности луноподобному владыке и восхищения его ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница безграничной мудро-

стью и милосердием.

Высказался, не утерпел, и Алигот-паша:

— Победа великого хана предрешена! Ему остается только протянуть на тот

берег свою священную руку — и...

— И если Хатажуков будет нам сопротивляться так же, — перебил с беспо-

щадной насмешкой хан, — сопротивляться так же, как сопротивлялся кабардин-

скому правителю наш доблестный Алигот, то мы, конечно, без труда его разгро-

мим.

Алигот съежился и зажмурил глаза. Ханская свита скромненько захихика-

ла, прикрывая рты ладошками.

Каплан-Гирей благосклонно выждал некоторое время, давая приближен-

ным возможность насладиться его остроумием, и заговорил уже о деле:

— Наше войско многочисленно и вооружение у нас хорошее, но ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница мы все рав-

но должны знать, какие силы и где собираются противостоять нам.

Один из главных военачальников хана калга (высший, после хана, титул в

Крыму) Баттал-паша заявил, что черкесы располагают лишь разрозненными от-

рядами всадников и беспорядочными толпами пешего простонародья, вооружен-

ного чем попало. Лазутчики доносят о небольших скоплениях людей в лесу, у по-

логого подножья той горы, которая хорошо видна отсюда, — вон ее ближний к ре-

ке окат нависает обрывистыми уступами над долиной. По всем признакам, проти-

востоять славным крымским джигитам смогут не более трех-четырех тысяч вра-

гов.

Калга грешил, конечно, против истины. Он знал, что адыгских воинов ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница го-

раздо больше, что они не разрозненны и хорошо вооружены. Знал он и то, что хан

не принимает на веру его донесение, но калга представлял дело так, как это могло

хану понравиться.

— А все-таки с ними придется повозиться, — предостерег Каплан, — вы же

знаете, черкесы — отважные и сильные воины. У них в народе есть неплохая по-

словица: «Комар виден едва, да кровь сосет у льва». Не так ли, друг наш любез-

ный Алигот?

Бедный паша стал еще меньше ростом и пригорюнился теперь уж не на

шутку: неужели это опала?

Хан, однако, не был намерен уничтожать верного клеврета — разве что не ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница-

множко помучить.

— Ладно, успокойся. Ты еще сумеешь заслужить новые почести. А где твой

кабардинский приятель, как его... еще имя на твое похоже?

Наконец-то хан вспомнил о Шогенукове! Князь вошел в шатер, с трудом по-

давляя противную слабость в ногах, и склонился в низком поклоне.

— Говори! — приказал хаи.

«А что говорить?» — с испугом подумал Алигоко, но его изворотливая на-

ходчивость не подвела и на этот раз.

— Ослепительный хан! О ты, затмевающий свет луны даже в полнолуние!

Пусть руки твои достигнут того, к чему стремятся твой прозорливый ум и велико-

душное сердце! Мой злостный враг Кургоко Хатажуков сумеет нанести немалый

урон крымскому ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница войску, если оно будет растягиваться в походе и расчленяться на

отдельные отряды. Кабардинцы большие мастера устраивать засады и нападать

неожиданно. Будь мне позволено великим ханом, я осмелился бы предложить, не

мешкая ни одного дня и не тратя времени на мелкие стычки, отрезать Кургоко

проходы в горные ущелья, а потом вытеснить его постепенно из лесов на откры-

тые равнины. Еще можно успеть перехватить множество мирного люда, двинув-

шегося вместе с тысячными стадами скота в труднодоступные отроги Главного

Кавказского хребта.

— Это мы и без тебя знаем, — махнул рукой хан, однако от проницательного

взора князя не укрылось то, что его слова были внимательно выслушаны и будут,

конечно, учтены.

— Ты все сказал ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница? — спросил хан.

Шогенуков понял — если он сейчас ответит «да», то хотя и не навредит себе,

но также и пользы не извлечет из этой беседы. И он решился — умный джин взял

верх над жадным:

— Не в моих слабых силах оказать великому владыке мало-мальски замет-

ную услугу, зато ее может оказать ему в битвах одна немаловажная принадлеж-


documentabovfsr.html
documentabovncz.html
documentabovunh.html
documentabowbxp.html
documentabowjhx.html
Документ ПРИМЕЧАНИЯ СОЗЕРЦАТЕЛЯ 6 страница