ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ

Следующие два оборота новый плащ согревал меня во время случайных походов в Имре, где я пытался найти Денну — все время безуспешно. У меня всегда находился какой-нибудь предлог, чтобы пересечь реку: одолжить книгу у Деви, пообедать с Трепе, поиграть в «Эолиане». Но настоящей причиной была Денна.

Килвин продал остальные излучатели, и мое настроение улучшалось вместе с заживающими ожогами. У меня появились деньги на такую роскошь, как мыло и вторая рубашка взамен сгоревшей. Сегодня я отправился в Имре за бассаловой стружкой, нужной мне для нынешнего проекта: большой симпатической лампы с двумя излучателями, которые я приберег для себя. Я надеялся выручить за нее приличную ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ сумму.

Может показаться странным, что я все время покупал материалы для работы за рекой, но дело в том, что торговцы около Университета, играя на лени студентов, задирали цены. А для меня экономия в пару пенни стоила прогулки.

Закончив дела, я заглянул в «Эолиан». Деоч стоял на своем обычном посту, прислонившись к дверному косяку.

— Я навострил глаз на твою девушку, — сказал он.

Раздраженный тем, насколько, оказывается, мои переживания у всех на виду, я буркнул:

— Она не моя девушка.

Деоч закатил глаза:

— Ладно. Эта девушка. Денна, Дианне, Дианай… или как она сейчас себя называет. Так вот, я не видел ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ ее ни разу. Я даже людей немного поспрашивал, но никто не встречал ее целый оборот. Это значит, что она, скорее всего, уехала. Она это запросто делает.

Я попытался не выдать своего разочарования.

— Тебе не стоило беспокоиться, — сказал я. — Но все равно спасибо.

— Я спрашивал не только для тебя, — признался Деоч. — Я и сам ею интересуюсь.

— Правда? — спросил я как можно нейтральнее.

— Не смотри на меня так. Это не соперничество. — Он криво улыбнулся. — Во всяком случае, теперь. Я, может, и не из вас, университетских, но тоже не лыком шит. И соображу не совать руку в тот же огонь.

Я попытался снова взять ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ себя в руки, изрядно озадаченный: обычно я не позволял своим чувствам разгуливать по лицу так явно.

— Так вы с Денной…

— Станчион все еще меня подкалывает, что я бегал за девчонкой вполовину младше себя. — Деоч сконфуженно пожал широченными плечами. — Но все равно она меня интересует. Правда, теперь она мне уже больше как младшая сестренка.

— А ты давно ее знаешь? — с любопытством спросил я.

— Вот уж не сказал бы, что знаю, парень. Но встретил я ее где-то около двух лет назад. А может, и год с небольшим… — Деоч пробежался обеими руками по светлым волосам, выгнулся и смачно потянулся ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, так что мышцы заиграли под рубашкой. Потом он расслабился со вздохом, подобным взрыву, и посмотрел на пустой дворик. — Пойдем, дашь старику повод присесть и выпить? — Он мотнул головой в направлении бара.

Я посмотрел на Деоча: высокий, мускулистый, загорелый.

— Старику? Да у тебя еще все волосы и зубы на месте, разве нет? Тебе сколько, тридцать?

— Ничто так не помогает мужчине чувствовать себя стариком, как юная дева. — Он положил руку мне на плечо. — Пойдем, выпей со мной — Мы подошли к длинной стойке из красного дерева, и он пробормотал, глядя на бутылки: — Пиво память притупляет, бренд ее палит огнем, а коль сердце зарыдает, поливай ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ его вином. — Он помолчал и повернулся ко мне, нахмурив лоб. — Не могу вспомнить дальше. А ты помнишь?



— Никогда не слышал подобного, — сознался я. — Но Теккам сообщает, что из всех спиртных напитков только вино подходит для воспоминаний. Он говорит, хорошее вино приносит чистоту и сосредоточенность, а еще придает воспоминаниям успокаивающую окраску.

— Это верно, — сказал Деоч, разглядывая ячейки за стойкой. Потом он достал бутылку и поднес ее к свету. — Рассмотрим-ка ее в розовом свете. — Он захватил два бокала и повел меня в отдельный кабинет в дальнем углу зала.

— Значит, ты знаком с Денной уже некоторое время, — подсказал я ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, когда он налил нам по бокалу бледно-розового вина.

Деоч откинулся назад и привалился к стене.

— Более или менее. Скорее менее, чем более.

— А какой она была тогда?

Деоч посвятил вопросу куда больше размышлений, чем я ожидал. Несколько долгих минут он молча прихлебывал вино, вынашивая ответ.

— Да такой же, — наконец сказал он. — Конечно, она была моложе, но не могу сказать, что сейчас она выглядит хоть сколько-нибудь старше. Она всегда поражала меня тем, что выглядит старше, чем на самом деле. — Он нахмурился: — Не старше, на самом деле, а…

— Взрослее? — предположил я.

Он потряс головой:

— Нет. Не знаю правильного слова ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ для этого. Это как будто смотришь на огромный дуб. Ты отмечаешь его не потому, что он старше соседних деревьев, и не потому, что выше. В нем просто есть что-то, чего нет в более молодых деревцах, — сложность, цельность, значительность. — Деоч нахмурился в раздражении. — Проклятье, это худшее сравнение, какое у меня выходило.

Улыбка расплылась по моему лицу.

— Приятно видеть, что я не единственный, у кого проблемы с тем, чтобы описать ее словами.

— Да уж, не очень-то она годится для описаний, — согласился Деоч и залпом допил свое вино. Потом поднял бутылку и постучал горлышком по моему бокалу. Я опустошил его ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, и он снова налил.

Деоч продолжал:

— Она и тогда была такая же неугомонная, дикая и сумасбродная. И так же зацепляла глаз и заставляла замирать сердце. — Он снова пожал плечами. — Короче, такая же была. Чудесный голос, легкий шаг, острый язычок, восхищение мужчин и брань женщин примерно в равных количествах.

— Брань? — переспросил я.

Деоч посмотрел на меня так, словно не понял, о чем я спрашиваю.

— Женщины ненавидят Денну, — просто сказал он, словно повторял то, что мы оба давно знаем.

— Ненавидят? — Эта мысль обескуражила меня. — Почему?

Деоч посмотрел на меня недоверчиво, потом расхохотался.

— О боже, да ты что, и правда ничего не знаешь о ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ женщинах?

При обычных обстоятельствах я бы ощетинился на такой комментарий, но в словах Деоча слышалось только добродушие.

— Подумай сам. Она красива, очаровательна. Мужчины толпятся вокруг нее, как олени во время гона. — Он сделал легкомысленный жест. — Женщины просто обязаны ее ненавидеть.

Я припомнил, как Сим сказал не больше оборота назад о самом Деоче: «Он снова умудрился закадрить самую красивую девушку в заведении. Этого достаточно, чтобы возненавидеть человека».

— Мне всегда казалось, что она совсем одинока, — осмелился сказать я. — Может быть, поэтому?

Деоч мрачно кивнул.

— В этом есть правда. Я никогда не видел ее в компании с другими женщинами, она пользуется у ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ мужчин почти таким же успехом, как… — Он помолчал, подбирая слова для сравнения. — Как… Вот проклятье! — Он сердито засопел.

— Ну, сам знаешь, что говорят: «Найти правильную аналогию так же трудно, как…» — Я изобразил задумчивость. — Как… — И неопределенно махнул рукой.

Деоч рассмеялся и налил еще вина. Я начал расслабляться: такое товарищество изредка появляется между мужчинами, которые сражались с одними и теми же врагами и знавали одних и тех же женщин.

— Тогда она тоже любила вот так исчезать? — спросил я.

Он кивнул:

— Без всякого предупреждения — просто вдруг пропадала. Иногда на оборот. Иногда на месяцы.

— «Нет переменчивее пути, чем у ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ ветра и женской прихоти», — процитировал я. Я собирался сказать это шутливо, но прозвучало горько. — Ты, случайно, не знаешь, почему так?

— Я уже всю голову на этом поломал, — философски ответствовал Деоч. — Полагаю, отчасти такова ее натура. Может, в ней просто есть бродячая кровь.

Моя горечь немного утихла от этих его слов. Когда-то, в моей труппе, отец вдруг заставлял нас сниматься с места и уезжать из города, хотя нас хорошо принимали и публика была щедра. Потом он объяснял мне причину так: злобный взгляд от констебля, слишком много влюбленных вздохов от городских молодух…

Но иногда никаких причин у него не было. «Мы, руэ, рождены ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, чтобы путешествовать, сынок. Когда моя кровь велит мне идти, я верю ей».

— А по большей части, наверное, виновато ее положение, — продолжил Деоч.

— Положение? — с любопытством переспросил я.

Она никогда не говорила о своем прошлом, когда мы были вместе, и я старался не давить на нее. Я знал, как бывает, когда не хочется распространяться о своей жизни.

— Ну, у нее же нет семьи и средств к существованию. Никаких давних друзей, которые могли бы помочь в затруднительном положении.

— У меня тоже ничего этого нет, — буркнул я: вино прибавило мне мрачности.

— Тут есть разница, — сказал Деоч с оттенком укора. — У мужчины ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ гораздо больше возможностей прокладывать свой путь в мире. Ты нашел себе местечко в Университете, а если бы не получилось, у тебя бы все равно был выбор. — Он многозначительно посмотрел на меня. — А какие варианты у молодой красивой девушки без семьи? Без приданого? Без дома?

Он начал загибать пальцы:

— Можно просить милостыню или стать шлюхой. Или любовницей какого-нибудь лорда — не сильно отличается от предыдущего. А мы оба знаем, что наша Денна не такова, чтобы сидеть взаперти или быть чьей-то женщиной.

— Но есть же другая работа, — сказал я, сам загибая пальцы. — Белошвейка, ткачиха, служанка…

Деоч фыркнул и изобразил на лице ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ брезгливость:

— Да брось, парень, ты же не такой дурак и сам знаешь, что это за места. Красивой девушкой без семьи там в конце концов станут пользоваться как шлюхой, а платить будут еще и меньше.

Я немного покраснел от его отповеди — хотя и больше чем обычно, потому что вино уже начало действовать: чуть онемели губы и кончики пальцев.

Деоч снова налил.

— Не стоит смотреть на нее свысока за то, что она идет туда, куда ее несет ветер. Ей приходится пользоваться возможностями, когда они появляются. Если она получает шанс поездить с людьми, которым нравится ее пение, или с торговцем, надеющимся ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, что хорошенькое личико поможет ему продать побольше, — кто станет винить ее за то, что она снимается и уезжает? А если она немного приторговывает своим очарованием, я не стану презирать ее за это. Молодые джентльмены ударяют за ней, покупают ей подарки, платья, украшения. — Он пожал широкими плечами. — Если она продаст это, чтобы выручить денег на жизнь, что в том неправильного? Это подарки, сделанные по собственной воле, и ее дело, как ими распоряжаться.

Деоч поймал мой взгляд.

— Но что ей делать, когда какой-нибудь джентльмен позволяет себе лишнее? Или начинает злиться, когда ему не дают того, что он, по ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ его мнению, купил и оплатил? Как ей быть? Ни семьи, ни друзей, ни места где остановиться. Никакого выбора. Только отдаться ему, совершенно того не желая… — Лицо Деоча помрачнело. — Или уехать. Найти попутный ветер и уехать. Стоит ли удивляться, что поймать ее не легче, чем опавший листок, гонимый ветром?

Он покачал головой, уставившись в стол.

— Нет, я не завидую ее жизни. И не сужу ее. — Тирада словно самого его удивила и опустошила. Деоч не поднимал на меня глаз, продолжая говорить: — При всем при этом я помог бы ей, если бы она позволила. — Он поднял взгляд и выдавил досадливую печальную улыбку. — Но она ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ не из тех, кто остается в долгу. Ни на йоту. Даже на волосок. — Он вздохнул и поровну разлил по стаканам остатки вина.

— Ты показал мне ее в новом свете, — честно признался я. — Мне стыдно, что я сам этого не увидел.

— Ну, я-то тебя на голову обогнал, — легко возразил он. — Да и знаком с ней дольше.

— Все равно спасибо. — Я поднял бокал.

Деоч поднял свой:

— За Дианай, — сказал он. — Прекраснейшую.

— За Денну, полную очарования.

— Юную и несгибаемую.

— Яркую и светлую.

— Всегда влекущую и всегда одинокую.

— Такую мудрую и такую глупую, — сказал я. — Такую веселую и такую печальную.

— Боги ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ моих отцов, — благоговейно добавил Деоч. — Храните ее всегда такой: неизменной, непонятной и свободной от беды.

Мы оба выпили и поставили бокалы на стол.

— Позволь, я куплю следующую бутылку, — сказал я. Конечно, это уменьшило бы мой медленно растущий кредит в баре, но мне все больше нравился Деоч, а мысль, что я не могу быть с ним на равных, была слишком горькой.

— Камень, небо и река, — ругнулся он, потирая лицо. — Я не решусь. Еще одна бутылка, и мы будем барахтаться в реке, прежде чем сядет солнце.

Я сделал знак служанке и бодро ответил:

— Ерунда. Надо просто перейти с вина на что ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ-нибудь не такое слезливое.

Возвращаясь в Университет, я не заметил, что за мной идут. Возможно, голова моя была так полна Денной, что на другое места почти не оставалось. А может, я уже так долго вел цивилизованную жизнь, что наработанные за тарбеанские годы рефлексы начали слабеть.

Ежевичный бренд, возможно, тоже имел к этому некоторое отношение. Мы с Деочем говорили долго и выпили полбутылки этого пойла. Я унес остатки с собой, поскольку знал, что Симмон питает к нему слабость.

Полагаю, не так уж важно, почему я их не заметил, — результат был один. Я шел по слабо освещенной части Новодомной улицы ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, и вдруг что-то тяжелое ударило по моему затылку, и меня, бесчувственного, поволокли в ближайший переулок.

Меня оглушило только на мгновение, но когда я пришел в себя, мой рот зажимала тяжелая рука.

— Слышь, парень, — прошипел мне в ухо здоровяк за спиной. — У меня тут ножик. Будешь трепыхаться — прирежу, и все. — Я почувствовал легкий укол в ребра под левой рукой. — Проверь искатель, — сказал он своему подельнику.

Высокая фигура — единственное, что я мог разглядеть в тусклом освещении переулка, — наклонила голову, глядя себе на руку:

— Не могу понять.

— Тогда зажги спичку. Надо быть уверенными.

Мое беспокойство расцвело в полноценную панику. Это не просто уличный грабеж ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ: они даже не вывернули мои карманы. Тут что-то другое.

— Да мы и так знаем, что это он, — нетерпеливо сказал высокий. — Давай уже все сделаем и покончим с этим. Я замерз.

— Хрена с два. Проверь сейчас, пока он у нас в руках. Мы уже дважды его теряли. Промахнемся еще, как в Анилене.

— Ненавижу это, — сказал высокий, копаясь в карманах: вероятно, в поисках спички.

— Ты идиот, — огрызнулся стоявший за моей спиной. — Так чище получается. Проще. Никаких неразборчивых описаний. Никаких имен. Никаких сложностей с маскировкой. Идешь себе за иголкой, находишь своего человека, и все кончено.

Будничный тон их голосов привел меня ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ в ужас. Эти люди были профессионалами. Я понял с внезапной уверенностью: Амброз наконец решил удостовериться, что я его больше никогда не побеспокою.

Мгновение мои мысли метались как бешеные, а потом я сделал единственное, что смог придумать: уронил полупустую бутылку с брендом. Она разлетелась по мостовой, и ночной воздух внезапно наполнился запахом ежевики.

— Круто, — прошипел высокий. — Может, еще дашь ему в колокольчик позвонить?

Человек за моей спиной крепче ухватил меня за шею и резко встряхнул — как капризного щенка.

— Прекрати, — раздраженно потребовал он.

Я обмяк, надеясь усыпить его бдительность, потом сосредоточился и пробормотал заклинание из-под его жесткой ручищи.

— Крепкие сиськи ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, — ругнулся он. — Если ты наступил на стекло, это твоя клятая… в-и-и!

Он испустил испуганный вопль, когда лужа вокруг наших ног загорелась.

Я воспользовался тем, что он ослабил хватку, и вывернулся из его рук. Но я оказался недостаточно быстр — его нож успел прочертить по моим ребрам жаркую полосу боли. Я отпрыгнул и побежал прочь по переулку.

Но мое бегство было недолгим: переулок уткнулся в сплошную кирпичную стену. Не было ни дверей, ни окон — ничего, за что можно спрятаться или зацепиться, чтобы перелезть. Я попал в ловушку.

Я повернулся и увидел, что эти двое перегораживают вход в проулок ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ. Здоровяк яростно топал ногой, пытаясь ее потушить.

Моя левая нога тоже горела, но я не потратил на нее и единой мысли. Небольшой ожог будет наименьшей из проблем, если я не сделаю что-нибудь прямо сейчас. Я снова оглянулся, но переулок был прискорбно чист — даже никакого приличного мусора, который можно превратить в оружие. Я неистово зашарил по карманам плаща, пытаясь придумать хоть какой-нибудь план. Пара кусков медной проволоки бесполезны. Соль — может, бросить им в глаза? Нет. Сушеное яблоко, перо и чернила, шлифовальный шарик, бечевка, воск…

Здоровяк наконец сбил пламя, и они медленно пошли ко мне. Свет от ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ лужи горящего бренда мерцал на клинках их ножей.

Проверяя карманы, я нащупал какой-то незнакомый сверток. Потом вспомнил: это был мешочек с бассаловыми стружками, которые я купил для симпатической лампы.

Бассал — легкий серебристый металл, входящий в некоторые сплавы, нужные мне для лампы. Манет, мой внимательный учитель, подробно описывал опасности каждого материала, которым мы пользовались. Бассал, если его достаточно нагреть, горит ярким белым и очень горячим пламенем.

Я поспешно развязал мешочек. Проблема была в том, что я не знал, смогу ли это провернуть. Вещи вроде свечного фитиля или спирта легко поджечь. Им нужна всего лишь сфокусированная вспышка жара. Но бассал не ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ таков. Чтобы воспламениться, ему нужно большое количество тепла, вот почему я не беспокоился, нося его в кармане.

Двое подошли на несколько неторопливых шагов ближе, и я швырнул в них по высокой дуге горсть бассаловых стружек. Я пытался попасть им в лицо, но не особенно надеялся. Стружки почти ничего не весили — я как будто бросал пригоршню сухого рыхлого снега.

Поднеся одну руку к огню, лижущему мою ногу, я сфокусировал алар. Широкая лужа горящего бренда мигнула и погасла за спинами головорезов, оставив переулок в угольной черноте. Но тепла все еще было недостаточно. В отчаянии я коснулся кровоточащего бока, сосредоточился и почувствовал ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, как ужасный холод ворвался в меня, когда я вытянул тепло из собственной крови.

Вспыхнул белый свет, ослепительный в темноте переулка. Я закрыл глаза, но даже сквозь веки горящий бассал был жгуче-ярким. Один из нападающих взвизгнул, тонко и испуганно. Открыв глаза, я увидел только пляску синих теней на белом фоне.

Визг перешел в стон, и я услышал удар, как будто один из убийц запнулся и упал. Высокий начал бормотать, его голос звучал как перепуганный плач.

— О господи. Тэм, мои глаза. Я ослеп.

Мое зрение уже достаточно приспособилось к свету, чтобы различить смутные очертания переулка и темные тени обоих ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ нападавших. Один стоял на коленях, закрыв лицо руками, второй неподвижно распростерся на земле немного дальше. Выглядело так, будто он воткнулся в низкий брус стропил на входе в переулок и потерял от удара сознание. Разбросанные по камням, остатки бассала потрескивали и гасли крошечными бело-голубыми звездочками.

Человек на коленях был просто ослеплен вспышкой, но это продлится несколько минут: достаточно, чтобы я успел убраться отсюда подальше. Я медленно обошел его, стараясь ступать неслышно. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он снова заговорил.

— Тэм? — Голос звучал тонко и испуганно. — Клянусь, Тэм, я ослеп. Парень спустил на меня молнию. — Я увидел, что он ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ встал на четвереньки и начал шарить вокруг руками. — Ты верно говорил, не надо было сюда приходить. Ничего хорошего не выходит, когда водишься с таким народом.

Молния. Ну конечно! Он ничегошеньки не знает о настоящей магии. Это навело меня на мысль.

Я сделал глубокий вдох, успокаивая нервы.

— Кто тебя послал? — потребовал я своим лучшим таборлиновским голосом. Получилось не так хорошо, как у моего отца, но все же достаточно прилично.

Здоровяк издал жалкий стон и прекратил ощупывать мостовую.

— О сэр, не делайте этого…

— Я не стану спрашивать дважды, — зло оборвал его я. — Скажи, кто тебя послал. Если солжешь, я ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ узнаю.

— Я не знаю имени, — быстро сказал он. — Нам просто дали половинку монетки и волос. Мы не знаем имен. Мы даже не встречались. Клянусь…

Волос. Штука, которую они называли «искатель», была, вероятно, чем-то вроде магического компаса. Хотя я сам еще не мог сделать такую сложную штуку, но примененные принципы знал прекрасно. Если у них есть мой волос, искатель укажет на меня, куда бы я ни убежал.

— Если я еще увижу кого-нибудь из вас, то сотворю кое-что похуже огня и молнии, — угрожающе заявил я, подбираясь к выходу из переулка.

Если я смогу получить их искатель, мне больше не надо ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ будет беспокоиться, что они снова выследят меня. Здесь темно, а на мне был капюшон. Они, может, даже не узнают, как я выгляжу.

— Спасибо, сэр, — пролепетал он. — Клянусь, ноги нашей больше здесь после этого не будет. Спасибо…

Я посмотрел на упавшего: его бледная рука на камнях была пуста. Я огляделся, раздумывая, не уронил ли он искатель. Нет, скорее просто убрал. Я подошел чуть ближе и задержал дыхание. Ощупал плащ, ища карманы, но плащ придавило телом. Я легонько приподнял лежащего за плечо и медленно потянул из-под него плащ…

Тут головорез испустил тихий стон и самостоятельно перекатился на спину. Его рука ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ захлопала по камням и ударилась о мою ногу.

Хотел бы я сказать, что просто отступил на шаг, — ведь высокий наверняка был еще почти слеп и оглушен. Я хотел бы сказать, что сохранил полное спокойствие и напугал их еще сильнее или, на худой конец, произнес что-нибудь пафосное или остроумное, прежде чем уйти.

Но это не будет правдой. На самом деле я бросился прочь, как испуганный олень. Я пробежал с полкилометра, а потом темнота и затуманенное зрение подставили меня, и я воткнулся прямо в коновязь, больно ударившись. Весь в крови и синяках, полуослепший, я упал и только тогда понял ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, что за мной никто не гонится.

Я с трудом поднялся на ноги, ругая себя на чем свет стоит. Если бы я сохранил самообладание, то забрал бы их магический компас, обеспечив себе безопасность. Но раз уж вышло иначе, придется принять другие меры предосторожности.

Я отправился к Анкеру, но, когда пришел, окна трактира были темны, а дверь заперта. Полупьяный и раненый, я пробрался к своему окну, отодвинул защелку и потянул… Окно не открылось.

Прошел по меньшей мере оборот с тех пор, как я возвращался в трактир так поздно, чтобы пользоваться окном. Неужели защелки заржавели?

Прижавшись спиной к стене, я вытащил ручную лампу ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ и поставил на самый слабый свет. Только тогда я увидел что-то в щели оконной рамы. Неужели Анкер запер мое окно?

Но когда я потрогал это, то понял, что это не дерево, а клочок бумаги, сложенный во много раз. Я вытащил его, и окно легко распахнулось. Я залез внутрь.

Моя рубашка превратилась в лохмотья, но, сняв ее, я вздохнул с облегчением. Порез был не особенно глубоким — болезненным и кровоточащим, но менее серьезным, чем следы кнута. Плащ Фелы тоже порвался, и это меня ужасно разозлило. Впрочем, его залатать уж точно проще, чем мою почку. Я сделал мысленную заметку ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ поблагодарить Фелу за выбор такой прекрасной толстой ткани.

Зашивание могло подождать. Наверняка те двое уже очухались от испуга, который я на них нагнал, и снова принялись выслеживать меня.

Я ушел через окно, оставив плащ внутри, чтобы на него не попала моя кровь. Я надеялся, что поздний час и моя природная ловкость позволят мне остаться незамеченным. Я не мог даже представить, какие слухи поползут, если кто-нибудь увидит меня бегущим по крышам поздно ночью: окровавленного и голого по пояс.

Забираясь на крышу конюшни, выходящей на двор наказаний около архивов, я прихватил горсть сухих листьев.

В тусклом лунном свете я видел ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ темные размытые тени листьев, кружащих над серыми камнями внизу. Выдернув из головы несколько волосков, я наковырял ногтями смолы из просмоленного шва крыши и прилепил волосы к листу. Я повторил это десять раз, бросая листья с крыши и глядя, как ветер подхватывает их и носит в безумном танце туда-сюда по двору.

Я улыбнулся при мысли, что если кто-то сейчас выслеживает меня, то ему придется разбираться в десятке противоречащих сигналов — листья разлетелись в десяти разных направлениях.

Я пришел именно в этот двор, потому что ветер здесь вел себя странно. Я заметил это только осенью, когда начали падать листья. Они ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ вились по камням в сложном хаотическом танце — то так, то эдак, но всегда непредсказуемо.

Однажды заметив странные завихрения ветра, потом я уже не мог не обращать на них внимания. По правде говоря, с крыши, где я сейчас сидел, зрелище это оказывало почти гипнотическое воздействие. Так удерживает взгляд текущая вода или огонь костра.

Я смотрел на листья — ночью, усталый и раненый — и постепенно успокаивался и расслаблялся. Чем дольше я наблюдал за этим танцем, тем менее хаотичным казался он мне. Я вроде бы даже начинал видеть некий смутный узор, который ветер выписывал по двору. Его движение только выглядело хаотическим — из-за ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ огромности и поразительной сложности узора. Кроме того, он как будто все время менялся. Это была невероятная изменчивая картина, сотканная из меняющихся узоров. Это было…

— Ты ужасно поздно учишься, — произнес спокойный голос за моей спиной.

Грубо вырванный из созерцания, я весь напрягся, готовый дать деру. Как кто-то ухитрился забраться сюда незаметно для меня?

Это был Элодин, магистр Элодин, одетый в заплатанные штаны и свободную рубаху. Он рассеянно махнул в мою сторону, сполз и уселся, скрестив ноги, на краю крыши так непринужденно, словно мы встретились выпить в баре.

Он смотрел вниз на двор.

— Сегодня особенно хорош.

Я безуспешно попытался прикрыть голую ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ окровавленную грудь и только тогда заметил, что кровь на моих руках уже засохла. Сколько же я просидел здесь, неподвижно наблюдая за ветром?

— Магистр Элодин, — начал я и запнулся, не представляя, что сказать в такой ситуации.

— Да ладно, здесь мы все друзья. Не стесняйся, зови меня просто по имени: магистр. — Элодин лениво ухмыльнулся и снова уставился на двор.

Он что, не заметил, в каком я состоянии? Или просто изображает вежливость? Может… Я потряс головой: с ним гадать бесполезно. Я-то уж лучше, чем кто-либо, знал, что Элодин чокнутый.

— Давным-давно, — сказал Элодин, словно продолжая беседу, — когда люди говорили по ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ-другому, это называлось Квоян Хайель. Потом его назвали Залом вопросов, и студенты долго развлекались: пишешь вопрос на бумажке и пускаешь его тут летать. По слухам, можно было угадать ответ по тому, как твоя бумажка покинет двор. — Магистр поочередно указал на дорожки между серыми зданиями: — Да. Нет. Может быть. В другом месте. Скоро.

Он пожал плечами.

— Однако они ошибались. Плохой перевод. Они думали, что «квоян» — старинный корень слова «кветентан»: «вопрос». Но это не так. «Квоян» значит «ветер». Правильно называть это место Чертогом Ветра.

Я подождал минуту, не продолжит ли он дальше. Поскольку ничего больше не последовало, я медленно встал.

— Очень ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ интересно, магистр… — Я заколебался, не зная, насколько серьезно он говорил до этого. — Но мне надо идти.

Элодин рассеянно кивнул и взмахнул рукой, не то прощаясь, не то отпуская меня. Его взгляд не отрывался от двора внизу, следуя за вечно изменчивым ветром.

Вернувшись в свою комнату у Анкера, я долго сидел на кровати в темноте, пытаясь решить, что мне делать теперь. Мысли будто вязли в грязи. Я был утомлен, ранен и все еще немного пьян. Адреналин, державший меня раньше, выветривался, и мой бок немилосердно жгло и дергало.

Я глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. До сих пор я действовал инстинктивно ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ, но теперь пора обдумать ситуацию более тщательно.

Могу ли я пойти за помощью к магистрам? На мгновение в груди затеплилась надежда, но тут же умерла. Нет. У меня нет доказательств виновности Амброза. Кроме того, если я расскажу им всю историю, то мне придется признаться, что я использовал симпатию, чтобы ослепить и обжечь напавших на меня. Самозащита это или нет, но то, что я сделал, — бесспорное злоупотребление магией. Студентов исключали и за меньшие проступки, только чтобы сохранить репутацию Университета.

Нет, я рисковать не мог. А если я пойду в медику, будет слишком много вопросов — да еще слухи поползут. Значит, Амброз узнает, насколько ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ был близок к успеху. Лучше создать впечатление, что я ушел невредимым.

Я не представлял, как давно нанятые Амброзом убийцы висят у меня на хвосте. Один из них сказал: «Мы уже дважды теряли его». Значит, они могли знать, что я живу здесь, у Анкера. Возможно, здесь мне тоже небезопасно.

Заперев окно, я задернул занавеску и включил лампу. Свет выхватил позабытый клочок бумаги, который был заткнут в мое окно. Я развернул его и прочел:

Квоут!

Залезать сюда так же забавно, как ты демонстрировал. Я не обнаружила тебя дома и надеюсь, ты не огорчишься, что я позаимствовала у тебя бумагу и чернила для ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ этой записки. Поскольку ты не играешь внизу и не спишь мирным сном в своей постели, персона циническая могла бы заинтересоваться, чем ты занят в столь поздний час и не затеваешь ли чего-нибудь дурного. Увы, придется мне возвращаться домой среди ночи без твоего надежного сопровождения и приятной компании.

Мы не встретились с тобой в поверженье в «Эолиане», но, несмотря на это, мне улыбнулась удача, и я познакомилась с одним довольно интересным человеком. Он весьма необычная личность, и я жажду рассказать тебе то немногое, что из него выжала, когда мы встретимся в следующий раз.

Я сейчас снимаю ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ комнату в трактире «Лебедь и топь» (или выпь?) в Имре. Пожалуйста, загляни ко мне до 23-го числа этого месяца, и мы наконец запоздало пообедаем. После этого я уеду по делам.

Твой друг и ученик-взломщик,

Денна.

P. S. Пожалуйста, не думай, что я заметила прискорбное состояние твоих простыней и буду судить по ним о тебе.

Сегодня было двадцать восьмое. На письме не стояло даты, но оно, вероятно, ждало здесь не меньше полутора оборотов. Денна наверняка оставила его всего через пару дней после пожара в артной.

Я попытался разобраться, что чувствую по этому поводу. Польщен ли я, что она пыталась ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ найти меня? Или в ярости, что не нашел записку до сих пор? А эта «личность», которую встретила Денна…

Разбираться во всем прямо сейчас я — усталый, раненый и все еще не пришедший в себя после выпитого — не стал. Вместо этого я как мог наскоро промыл в умывальнике неглубокий порез. Стоило бы наложить на него несколько стежков, но я не мог так изогнуть руку. Рана снова начала кровоточить, и я отрезал от погибшей рубашки более или менее чистый кусок и сотворил неуклюжую повязку.

Кровь. У людей, которые пытались меня убить, все еще есть магический компас, а я несомненно оставил на ноже свою ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ кровь. Кровь куда более эффективна в магическом компасе, чем простой волос; значит, если они и не знают до сих пор, где я живу, то смогут найти меня, несмотря на все предпринятые меры предосторожности.

Я быстро обошел комнату, запихивая все ценное в дорожную сумку, поскольку не знал, когда можно будет безопасно вернуться сюда. Под стопкой бумаги я нашел маленький складной нож, о котором совсем забыл, — я выиграл его у Сима в уголки. В драке он не будет стоить почти ничего, но это все же лучше, чем пустые руки.

Потом я схватил лютню и тихонько спустился в кухню, где мне посчастливилось найти ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ пустую широкогорлую флягу из-под велегенского вина. Невеликая удача, но я был рад и ей.

Я отправился на восток и пересек реку, но до самого Имре не дошел. Вместо этого я спустился немного южнее к берегу широкой реки Омети, где вокруг доков сгрудилась горстка домов и сомнительный трактирчик. То был маленький порт, обслуживавший Имре, — слишком маленький, чтобы иметь собственное имя.

Я запихал свою окровавленную рубашку во флягу и запечатал симпатическим воском. Потом бросил ее в реку Омети и наблюдал, как она медленно плывет по течению. Если они ищут меня с помощью крови, им покажется, будто я бегом направляюсь на юг ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ. Будем надеяться, они последуют за ней.


documentabowqsf.html
documentabowycn.html
documentaboxfmv.html
documentaboxmxd.html
documentaboxuhl.html
Документ ПУТЬ ВЕТРА И ЖЕНСКОЙ ПРИХОТИ